ПРОКОФЬЕВ
Роман Викторович
Рядовой



Родился 1 июня 1976 года
Погиб 16 апреля 1996 года
Награждён орденом Мужества
Похоронен в пос. Максатиха

Вспоминает Л. А. Прокофьева,
мать Романа

Помню, в пятом классе сын сломал руку. Долго заживала она, да так до конца и не зажила. Мы всегда удивлялись, с каким недетским терпением он переносил любую боль. Бывало, захворает, бледный лежит. Подойду: "Ромашка, тебе плохо?" - "Нет, мамочка, мне уже хорошо.
Помнишь, ты мне сказку ещё читала про стойкого оловянного солдатика?
Он сгорел, потому что у него была одна нога, а у меня две, и я никогда не сгорю... "
До 1990 года семья Прокофьевых жила в Азербайджане, откуда пришлось уехать, поселились в Максатихе.
"Да. увезла я тогда сына от беды одной, а оказалось, привезла к ещё большей", - говорит Любовь Алексеевна.
Армии Роман не боялся. Зато безотчётный страх перед ней испытывали родители. У Любови Алексеевны, как она сама признается, до последнего теплилась надежда, что сына, в силу его незавидного здоровья, в армию не заберут. А учился тогда Роман в медицинском колледже в Твери. Именно оттуда в 1994 году его и призвали на воинскую службу. В Твери же проходил медкомиссию в одной из городских поликлиник. (Кстати сказать, было это 16 апреля. Эта дата, по странному стечению обстоятельств, стала роковой в судьбе Романа Прокофьева: через два года в этот же день он погибнет в Чечне.) Комиссия после долгих обследований на предмет годности Прокофьева к службе в армии направила его для вынесения окончательного решения к травматологу. Именно за ним оставалось последнее слово. И он его сказал: "Годен. У меня от армии ещё никто "не отмылся"... Роман успокаивал мать: "Ну что ты, не переживай. Раньше уйду - раньше вернусь".
1 декабря 1994 года Роман Прокофьев начал службу в Наро-Фоминске Московской области. Из письма Ромы домой: "...Служить здесь некому, нас всего 37 человек вместо положенных 400. Охранять, выходит, некому, так что не переживайте - никуда я не попаду..."
1 июля родителей ожидал приятный сюрприз: сын на две недели приехал домой. На все "как" и "почему", смеясь, отвечал: "Я очень хорошо служу, поэтому и отпустили".
"Провожать себя Рома не разрешил, я же тайком ему вслед водицей плеснула, чтобы, значит, вернулся. А позже с ужасом узнала, что Рома находится в Чечне"
15 августа 1995 года Роман Прокофьев был откомандирован в Мулино Нижегородской области, где формировалось подразделение для отправки в Чечню. А два дня спустя ребят, без их согласия, направили в зону боевых действий.

Рассказывает Любовь Алексеевна

В письме Рома мне писал, что их отправляют на учения на несколько месяцев, поэтому он писать пока не будет. И вдруг, случайно, из письма сослуживца сына узнаём, что Рома в Чечне. Для меня это был страшный день... А сыну я дала знать, что в курсе всего, и просила почаще писать. Так. из его писем мы узнали, что у ребят, которые ехали в Чечню, забрали документы, поменяли номер войсковой части, что менялись и сопровождающие их команды. Отсюда, наверное, истоки той неразберихи, с которой пришлось столкнуться позже.
С сентября по февраль сравнялось полгода со дня службы Романа в Чечне. О войне он ничего не писал. В начале апреля в одном из долгожданных писем Роман сообщал, что, видимо, война близка к завершению, если верить указу, подписанному Ельциным, а письмо заканчивалось словами: "... Писать больше не буду. У меня скоро будет отправка с дальнейшей мобилизацией... "

Из рассказа Павла Владимировича Изотова, сослуживца Романа:

"С декабря 1995 года я служил в в/ч 62892 с погибшим 16 апреля 1996 года Прокофьевым Романом Викторовичем. При отправке колонны я был свидетелем того, как Роман сел в кузов автомашины "Урал", везшей продукты. В районе населенного пункта Ярыш-Марды колонна была сожжена чеченскими боевиками. После того как огонь погас, одно из сгоревших тел, извлеченных из автомашины, сжимало автомат, согласно табельному номеру принадлежавший Прокофьеву Р.В. Тело было сильно обгоревшим в области рук и ног, не так сильно пострадала от огня верхняя часть туловища".
В колонне. - продолжает Любовь Алексеевна, - из 250 человек в живых осталось всего тридцать ребят. Как нам рассказывали потом очевидцы, колонна горела целых четыре часа. Сопровождения у этой мирной колонны с продуктами не было никакого! Рота разведчиков сразу была отсечена. С колонной ехали ребята-отпускники и демобилизованные. Ехали к матерям... Оставшиеся в живых солдаты рассказывали, что наш Рома поехал с этой колонной случайно, очень уж спешил поскорей попасть домой: "Я обещал быть дома к своему дню рождения... "
Сообщение о гибели сына родители, и без того измученные неизвестностью и страшными догадками, получили спустя почти два месяца 7 июня. Виктор Иванович сразу же выехал в Ростов-на-Дону для опознания сына в судебно-медицинскую лабораторию СКВО. Но тогда сына он так и не признал: видимо, молчало отцовское сердце, отказываясь признать в обугленном труппе того единственного, дорогого, любимого...
По рекомендации начальника лаборатории Виктор Иванович поехал в Грозный, чтобы заручиться свидетельскими показаниями сослуживцев о гибели сына. Командир подразделения и солдаты подтвердили то, чему никак не хотелось верить.
В Чечне Виктор Иванович встретился с командующим объединёнными силами генералом Тихомировым. И когда по его приказу принесли списки погибших и пропавших без вести, Романа в них... не оказалось. И опять появилась хоть слабая, но надежда на то, что сын жив. Пусть в плену, но жив, жив!..
16 июня Виктор Иванович вторично поехал в Ростов-на-Дону, отвёз в лабораторию карту и фотографии сына. А спустя некоторое время пришлось и в третий раз поехать туда же. А до этого съездил в Мулино, в ту часть, из которой Роман был направлен в Чечню. Возвратился оттуда с адресами двух сослуживцев Романа, вернувшихся из Чечни. Один из них поехал с Виктором Ивановичем в Ростов-на-Дону. Он-то и опознал Романа...
Пять раз я звонила в Министерство обороны РФ, пытаясь получить хоть какую-то информацию о сыне, - говорит Любовь Алексеевна, - как правило, мне отвечали, что в Чечне отдельная группировка, и у них нет никаких сведений. Так, под завесой секретности мы и дождались сообщения о гибели сына. Дальше... 10 миллионов - помощь губернатора Тверской области плюс 10 миллионов - страховка за гибель сына. Выходит, жизнь нашего сына оценена в 20 миллионов. Имей я такую сумму тогда, два года назад, любыми путями откупила бы сына от армии. А теперь... Теперь эти деньги мне руки жгут.
Получив извещение о гибели сына, Любовь Алексеевна пережила сильнейшее нервное потрясение. Неизвестность, считает она, была не менее страшной, чем правда: "Не счесть, сколько ж раз, умирая вместе с сыном, при малейшей, даже ничтожной, надежде воскресала вновь, надеясь на чудо".
21 августа наконец-то останки были преданы земле... Осталась одна память.